Трудно переоценить значение проблематики исчерпания исключительного права на товарный знак для современного российского права интеллектуальной собственности. События 2022 года, повлёкшие массовый уход западных правообладателей с российского рынка, обнажили системные противоречия, заложенные в конструкции статьи 1487 ГК РФ, и потребовали оперативного правового реагирования. Принятое в марте 2022 года Постановление Правительства Российской Федерации № 506, фактически легализовавшее параллельный импорт в отношении широкого круга товаров, положило начало трансформации, которая к 2026 году приобрела системный характер.
Проблематика темы обусловлена несколькими обстоятельствами. Во-первых, статья 1487 ГК РФ формально остаётся неизменной, закрепляя национальный принцип исчерпания исключительного права на товарный знак, тогда как реальная правоприменительная практика всё в большей степени ориентируется на иные принципы. Во-вторых, принятый в декабре 2025 года Федеральный закон № 463-ФЗ осуществил уже второе продление механизма параллельного импорта до конца 2026 года, что свидетельствует о превращении антикризисной временной меры в устойчивый элемент правовой системы при сохраняющейся законодательной неопределённости. В-третьих, нарастающий разрыв между нормами закона и фактической моделью правового регулирования создаёт серьёзные риски для правовой определённости и предсказуемости правоприменения.
Исходным пунктом анализа должна служить конституционная норма части 4 статьи 15 Конституции РФ, в силу которой общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России являются составной частью её правовой системы, причём международный договор имеет приоритет над законом. Данная норма непосредственно определяет соотношение статьи 1487 ГК РФ и норм международных договоров в сфере исчерпания исключительных прав.
Конституция РФвместе с тем не предопределяет правомерность и предпочтительность какого-либо конкретного режима исчерпания прав, оставляя решение этого вопроса на усмотрение федерального законодателя, уполномоченного на установление основ федеральной экономической политики. Обеспечение же проведения в России единой экономической политики Конституция РФвозлагает на Правительство Российской Федерации (статья 114). Таким образом, конституционная конструкция изначально содержала потенциал для разграничения компетенций законодателя и Правительства в данной сфере — потенциал, реализованный в полной мере в 2022–2025 годах.
Применительно к региональному принципу исчерпания прав ключевое значение имеет пункт 16 приложения № 26 к Договору о Евразийском экономическом союзе, закрепляющий региональный принцип исчерпания исключительного права на товарный знак в рамках таможенной территории ЕАЭС. Как разъяснил Конституционный Суд РФ в Постановлении от 13.02.2018 № 8-П, региональный принцип исчерпания исключительного права на товарный знак, предусмотренный приложением № 26 к Договору о ЕАЭС, действует в России в силу статьи 15 (часть 4) Конституции РФи конкретизирующего её предписания применительно к гражданскому законодательству пункта 2 статьи 7 ГК РФ. Иными словами, региональный принцип действует непосредственно, вне зависимости от его закрепления в ГК РФ.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13.02.2018 № 8-П занимает центральное место в системе регулирования исчерпания исключительного права на товарный знак. Его значение выходит далеко за рамки разрешения конкретного дела и состоит в формировании конституционно-правовых ориентиров, предопределивших дальнейшую эволюцию регулирования.
Особую роль в контексте последующего санкционного давления приобрёл тезис КС РФ о квалификации поведения правообладателя, следующего режиму санкций против Российской Федерации: следование правообладателя товарного знака режиму санкций против Российской Федерации, её хозяйствующих субъектов, установленных каким-либо государством вне надлежащей международно-правовой процедуры и в противоречии с многосторонними международными договорами, участником которых является Российская Федерация, выразившееся в занятой правообладателем позиции в отношении российского рынка, может само по себе рассматриваться как недобросовестное поведение. Данная правовая позиция стала конституционно-правовым основанием для механизма параллельного импорта, введённого в 2022 году.
Нельзя обойти вниманием и указание КС РФ на полномочия федерального законодателя: последний правомочен внести в действующее правовое регулирование изменения, направленные на обеспечение доступа на российский рынок товаров (групп товаров) адекватной стоимости, исходя из их важности для жизни и здоровья граждан, иных конституционно значимых публичных интересов. Таким образом, КС РФ в 2018 году фактически предвосхитил механизм Постановления Правительства РФ № 506, дав ему конституционное обоснование за четыре года до его принятия.
Постановление Правительства РФ от 29.03.2022 № 506 «О товарах (группах товаров), в отношении которых не могут применяться отдельные положения ГК РФо защите исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности, выраженные в таких товарах, и средства индивидуализации, которыми такие товары маркированы» ввело механизм, принципиально изменивший практику применения статьи 1487 ГК РФ. В отношении товаров, включённых в перечень Министерства промышленности и торговли РФ, стало невозможным применение мер гражданско-правовой защиты, предусмотренных статьями 1252, 1515 ГК РФ, за ввоз товаров без согласия правообладателя.
Федеральный закон от 15.12.2025 № 463-ФЗ продлил действие механизма параллельного импорта до конца 2026 года. По существу, данный закон осуществил уже второе продление механизма, введённого в 2022 году как временная антикризисная мера. Это обстоятельство требует самостоятельной научной оценки. Можно констатировать, что двукратное законодательное продление свидетельствует о качественной трансформации правовой природы механизма: из антикризисного исключения параллельный импорт превратился в устойчивый, хотя и формально временный, элемент правовой системы.
Временные правовые режимы, последовательно продлеваемые законодателем, де-факто приобретают характер постоянных, сохраняя при этом юридическую неопределённость, присущую временным мерам. Применительно к рассматриваемой ситуации данная закономерность приобретает особое значение: статья 1487 ГК РФ формально остаётся неизменной, тогда как реальный режим исчерпания прав всё в большей степени определяется подзаконным регулированием и временными законодательными актами.
Системный анализ действующего правового регулирования позволяет утверждать, что к марту 2026 года в Российской Федерации сложилась гибридная трёхуровневая модель исчерпания исключительного права на товарный знак, включающая одновременно три самостоятельных принципа.
Первый уровень — региональный принцип — действует в отношении всех товаров, введённых в гражданский оборот на территории государств-членов ЕАЭС. Его правовым основанием является пункт 16 приложения № 26 к Договору о ЕАЭС в системной связи с частью 4 статьи 15 Конституции РФ. Данный принцип действует непосредственно и не требует подтверждения в ГК РФ.
Второй уровень – квази-международный принцип действует в отношении товаров, включённых в перечень Министерства промышленности и торговли Российской Федерации во исполнение Постановления Правительства РФ № 506. В отношении данных товаров исключительное право фактически признаётся исчерпанным с момента их первого введения в оборот в любой стране мира — что по существу соответствует международному принципу исчерпания прав, — хотя формально речь идёт лишь об ограничении средств правовой защиты правообладателя, а не об изменении принципа как такового.
Третий уровень — национальный принцип — продолжает действовать в отношении всех товаров, не включённых в указанный перечень. Его правовым основанием остаётся статья 1487 ГК РФ в её неизменённой редакции.
Проблематика темы обусловлена несколькими обстоятельствами. Во-первых, статья 1487 ГК РФ формально остаётся неизменной, закрепляя национальный принцип исчерпания исключительного права на товарный знак, тогда как реальная правоприменительная практика всё в большей степени ориентируется на иные принципы. Во-вторых, принятый в декабре 2025 года Федеральный закон № 463-ФЗ осуществил уже второе продление механизма параллельного импорта до конца 2026 года, что свидетельствует о превращении антикризисной временной меры в устойчивый элемент правовой системы при сохраняющейся законодательной неопределённости. В-третьих, нарастающий разрыв между нормами закона и фактической моделью правового регулирования создаёт серьёзные риски для правовой определённости и предсказуемости правоприменения.
Исходным пунктом анализа должна служить конституционная норма части 4 статьи 15 Конституции РФ, в силу которой общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России являются составной частью её правовой системы, причём международный договор имеет приоритет над законом. Данная норма непосредственно определяет соотношение статьи 1487 ГК РФ и норм международных договоров в сфере исчерпания исключительных прав.
Конституция РФвместе с тем не предопределяет правомерность и предпочтительность какого-либо конкретного режима исчерпания прав, оставляя решение этого вопроса на усмотрение федерального законодателя, уполномоченного на установление основ федеральной экономической политики. Обеспечение же проведения в России единой экономической политики Конституция РФвозлагает на Правительство Российской Федерации (статья 114). Таким образом, конституционная конструкция изначально содержала потенциал для разграничения компетенций законодателя и Правительства в данной сфере — потенциал, реализованный в полной мере в 2022–2025 годах.
Применительно к региональному принципу исчерпания прав ключевое значение имеет пункт 16 приложения № 26 к Договору о Евразийском экономическом союзе, закрепляющий региональный принцип исчерпания исключительного права на товарный знак в рамках таможенной территории ЕАЭС. Как разъяснил Конституционный Суд РФ в Постановлении от 13.02.2018 № 8-П, региональный принцип исчерпания исключительного права на товарный знак, предусмотренный приложением № 26 к Договору о ЕАЭС, действует в России в силу статьи 15 (часть 4) Конституции РФи конкретизирующего её предписания применительно к гражданскому законодательству пункта 2 статьи 7 ГК РФ. Иными словами, региональный принцип действует непосредственно, вне зависимости от его закрепления в ГК РФ.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13.02.2018 № 8-П занимает центральное место в системе регулирования исчерпания исключительного права на товарный знак. Его значение выходит далеко за рамки разрешения конкретного дела и состоит в формировании конституционно-правовых ориентиров, предопределивших дальнейшую эволюцию регулирования.
Особую роль в контексте последующего санкционного давления приобрёл тезис КС РФ о квалификации поведения правообладателя, следующего режиму санкций против Российской Федерации: следование правообладателя товарного знака режиму санкций против Российской Федерации, её хозяйствующих субъектов, установленных каким-либо государством вне надлежащей международно-правовой процедуры и в противоречии с многосторонними международными договорами, участником которых является Российская Федерация, выразившееся в занятой правообладателем позиции в отношении российского рынка, может само по себе рассматриваться как недобросовестное поведение. Данная правовая позиция стала конституционно-правовым основанием для механизма параллельного импорта, введённого в 2022 году.
Нельзя обойти вниманием и указание КС РФ на полномочия федерального законодателя: последний правомочен внести в действующее правовое регулирование изменения, направленные на обеспечение доступа на российский рынок товаров (групп товаров) адекватной стоимости, исходя из их важности для жизни и здоровья граждан, иных конституционно значимых публичных интересов. Таким образом, КС РФ в 2018 году фактически предвосхитил механизм Постановления Правительства РФ № 506, дав ему конституционное обоснование за четыре года до его принятия.
Постановление Правительства РФ от 29.03.2022 № 506 «О товарах (группах товаров), в отношении которых не могут применяться отдельные положения ГК РФо защите исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности, выраженные в таких товарах, и средства индивидуализации, которыми такие товары маркированы» ввело механизм, принципиально изменивший практику применения статьи 1487 ГК РФ. В отношении товаров, включённых в перечень Министерства промышленности и торговли РФ, стало невозможным применение мер гражданско-правовой защиты, предусмотренных статьями 1252, 1515 ГК РФ, за ввоз товаров без согласия правообладателя.
Федеральный закон от 15.12.2025 № 463-ФЗ продлил действие механизма параллельного импорта до конца 2026 года. По существу, данный закон осуществил уже второе продление механизма, введённого в 2022 году как временная антикризисная мера. Это обстоятельство требует самостоятельной научной оценки. Можно констатировать, что двукратное законодательное продление свидетельствует о качественной трансформации правовой природы механизма: из антикризисного исключения параллельный импорт превратился в устойчивый, хотя и формально временный, элемент правовой системы.
Временные правовые режимы, последовательно продлеваемые законодателем, де-факто приобретают характер постоянных, сохраняя при этом юридическую неопределённость, присущую временным мерам. Применительно к рассматриваемой ситуации данная закономерность приобретает особое значение: статья 1487 ГК РФ формально остаётся неизменной, тогда как реальный режим исчерпания прав всё в большей степени определяется подзаконным регулированием и временными законодательными актами.
Системный анализ действующего правового регулирования позволяет утверждать, что к марту 2026 года в Российской Федерации сложилась гибридная трёхуровневая модель исчерпания исключительного права на товарный знак, включающая одновременно три самостоятельных принципа.
Первый уровень — региональный принцип — действует в отношении всех товаров, введённых в гражданский оборот на территории государств-членов ЕАЭС. Его правовым основанием является пункт 16 приложения № 26 к Договору о ЕАЭС в системной связи с частью 4 статьи 15 Конституции РФ. Данный принцип действует непосредственно и не требует подтверждения в ГК РФ.
Второй уровень – квази-международный принцип действует в отношении товаров, включённых в перечень Министерства промышленности и торговли Российской Федерации во исполнение Постановления Правительства РФ № 506. В отношении данных товаров исключительное право фактически признаётся исчерпанным с момента их первого введения в оборот в любой стране мира — что по существу соответствует международному принципу исчерпания прав, — хотя формально речь идёт лишь об ограничении средств правовой защиты правообладателя, а не об изменении принципа как такового.
Третий уровень — национальный принцип — продолжает действовать в отношении всех товаров, не включённых в указанный перечень. Его правовым основанием остаётся статья 1487 ГК РФ в её неизменённой редакции.